Лавриненко А.А.

Тенденции ретрадиционализации как ключевой фактор интеграции на постсоветском пространстве

 Лавриненко А.А., аспирант, специальность «Политология», Донецкий национальный университет, Украина

 В СССР старый уклад жизни, существовавший более половины века, значительным образом оказал влияние на дальнейшее функционирование и развитие молодых государств, которые образовались после падения советского режима. Модернизационные процессы, наряду с демократическими тенденциями, которые набирали обороты в независимых государствах, на своем пути повсеместно сталкивались с укоренившимися традициями функционирования политической системы в целом, которые прежне существовали в СССР, а на современном этапе оказывали значительное влияние на процесс трансформации, тем самым видоизменяя его, преобразовывая классические политические режимы государств и формы правления в гибридные, со специфическим пониманием и принципами функционирования политических институтов. И на данном этапе процесс преобразования политических систем постсоветских государств еще не завершен, что и обуславливает актуальность данного исследования.

Вопросами трансформации политической системы и, в частности, ретрадиционализации занимаются как иностранные ученые (Д. Растоу, Т. Крузьо, Ф. Фукуяма), так и отечественные исследователи (А.С. Панарин, В.Я. Гельман, В.А. Ачкасов). Они рассматривают тенденции ретрадиционализации как альтернативный вариант развития государств на постсоветском пространстве, тем самым противопоставляя его модернизационным процессам.

В качестве цели исследования выступает анализ тенденций ретрадиционализации как ключевого фактора интеграции на постсоветском пространстве.

После распада Советского Союза политическая жизнь образовавшихся государств видоизменилась по многим параметрам: государственное устройство, форма правления, партийная система, уровень гражданских свобод и т. д.. Но изначально все союзные республики действовали согласно принципам политической системы СССР, которые в последствие тем или иным способом оказали влияние на формирование и функционирование политических систем новых государств, а также явились основой стремления для их дальнейшей интеграции.

Так, что касается государственного устройства, то СССР состояло из 15 союзных республик, объединенных централизованной властью, которая координировала действия каждой из них в рамках политической и экономической эффективности. После распада большинство независимых государств избрало унитарную форму. Можно предположить, что это было сделано не случайно, а с целью распространения контроля над всеми органами высшей государственной власти, существовавшего в СССР, тем самым продолжая традицию регулирования внутригосударственных отношений. Что касается РФ, которая избрала федеративную форму государственного устройства, то данный выбор скорее основывается на полиэтническом составе государства и величине территории. Но следует заметить, что и в рамках федерации с децентрализованной властью контроль над всеми органами высшей государственной власти со стороны президента не теряет актуальности, а наоборот, по ряду вышеуказанных причин осуществляется своевременно и над всеми сферами общественно-политической жизни, что также подтверждает тезис о распространении тенденций ретрадиционализации в рамках уже независимых государств[1].

Относительно формы правления в независимых государствах, то большинство выбрало президентскую либо президентско-парламентскую республику. Данный факт объясняется отказом от кардинальных изменений в способах и принципах функционирования государства и следованием по устоявшимся и привычным нормам государственного регулирования. Что касается Украины, то в настоящий момент действует парламентско-президенсткая форма правления. Однако на протяжении длительного периода времени происходили постоянные изменения от президентской, президентско-парламентской и до парламентско-президентской. Прежде всего это связывалось с амбициями главы государства, уровнем его поддержки как в обществе, так и внутри своего окружения. Следует заметить, что вопреки принятым нормам и принципам при любой форме правления каждый из президентов стремился увеличить круг своих полномочий с помощью формальных и неформальных правил. В отношении Литвы необходимо сказать, что вопреки тому, что после распада СССР она достигла наивысшего показателя уровня демократического развития среди других постсоветских государств, в ней сохранилась сильная президентская власть, но все же опирающаяся на поддержку парламентских сил. Таким образом, можно констатировать, что тенденции ретрадиционализации проявляются и после провозглашения курса на демократическое развитие государств, и хотя они и имеют косвенное проявление в некоторых государствах, но все же имеют место быть.

Сегодня ни у кого не вызывает сомнения, что большинство постсоветских государств избрали демократический путь развития, и в основу преобразования политических систем был положен принцип разделения власти. В данном контексте речь идет о функционировании законодательного, исполнительного и судебного органов власти, разграничения их полномочий и соблюдения принципа сдержек и противовесов. Но, несмотря на провозглашенный курс, в функционировании политических систем государств распространялись тенденции ретрадиционализации. Речь идет, прежде всего, о формальном разделении ветвей власти, увеличении концентрации полномочий главы государства, прежде всего контроля над деятельностью правительства и парламента с помощью формальных и неформальных правил. Наиболее ярко это проявляется в таких государствах, как Казахстан, Белоруссия, Россия и Украина. Что касается Литвы, то действительно, по сравнению с другими постсоветскими государствами, она сделала значительный шаг в направлении демократизации, разграничив деятельность каждой из ветвей власти. Но, ни смотря не на что, система сдержек и противовесов спустя более 20 лет подобающим образом так и не заработала. В связи с этим государству, прежде всего в лице президента, приходится вручную осуществлять контроль над соблюдением демократических основ функционирования органов высшей государственной власти[2].

Касательно вопроса построения партийных систем в молодых независимых государствах, то вопреки более полувековому существованию однопартийной политической системы, за основу была взята многопартийная модель. Возможно, данная ситуация сложилась из-за столь долгого существования запрета иных политических сил кроме КПСС. В связи с этим также объясняется наличие большого количества малочисленных и невлиятельных партий, но стремящихся если не повлиять, то хотя бы ретранслировать мнение определенной группы граждан. Следует отметить, что после распада СССР в парламенте большинства государств также появились и оппозиционные силы. Однако, в большинстве своем они незначительны, преимущественно имеют формальный характер и не способны оказывать давление либо кардинальным образом влиять на политику провластных партий. В случае Литвы, оппозиция находится в более выигрышном состоянии, и с ее мнением провластным партиям приходится считаться, поскольку в дальнейшем игнорирование предложений оппозиционных сил может негативным образом повлиять на расстановку сил в парламенте после проведения очередных парламентских выборов. Примером неуспешной такой борьбы могут быть парламенты Украины последних 3 созывов, в которых оппозиция хоть и была фактической, но ее предложения всякий раз игнорировались, что влекло за собой отсутствие стабильного политического и экономического развития, погружение в затяжной кризис, частую смену элит внутри определенного социального слоя. Но, что касается вопросов ретрадиционализации, то она коснулась и трансформации партийных систем государств постсоветского пространства. Например, в таких государствах, как РФ и Казахстан, на фоне функционирования многопартийной системы выделяется доминирование одной (пропрезидентской) силы. Оппозиция в данном случае допускается лишь формальная, а значит, ничто не мешает продвижению интересов большинства, де-факто представляющего интересы президента. В таком случае, политика главы государства, как и в советские времена, остается приоритетной и обязательной к выполнению[3].

Также среди важных критериев построения демократического государства выделяют уровень политического участия, гражданских свобод и особенностей функционирования СМИ. Во времена существования СССР политическое участие граждан в общественно-политической жизни было формальным и весьма пассивным, сохранение свободы граждан соблюдалось частично и распространялось преимущественно на личную сферу их жизни, над всеми остальными сферами государство осуществляло контроль, что также касалось и СМИ, которые на тот момент были заангажированными и полностью подконтрольными государству. Официально функционировали государственные телеканалы, радио и пресса, на остальные вводился запрет, и только в последние годы существования СССР на данную сферу распространилась так называемая «оттепель». С обретением независимости характер соблюдения вышеуказанных критериев, по сути, не изменился. В большинстве государств по-прежнему гражданское общество остается пассивным либо же его деятельность ограничивается со стороны государства, игнорируется соблюдение гражданских прав, государство в большей степени выступает в качестве контролера, а не наблюдателя. При условии «игры по старым правилам», данная позиция, базирующаяся на старых традициях ведения политики, выгодна государству и непосредственно его руководству. Что качается СМИ, то кардинальных перемен также не произошло. Они по-прежнему остаются заангажированными, более того, у целого ряда постсоветских государств преимущественно сохраняется государственная монополия над данной сферой, а у некоторых проявляется другая крайность, большинство СМИ перешли к частным владельцам и вещают позицию, удобную для собственника. Но существуют и такие государства, как Литва, в которых демократический переход подходит к завершению, и тенденции ретрадиционализации проявляются в меньшей степени. Соответственно в них наблюдается активное гражданское общество, которое фактически участвует в политической жизни государства, которое в свою очередь не ограничивает свободу населения и регулирует деятельность СМИ преимущественно в рамках правового поля[4].

Из приведенного выше анализа можно увидеть, что после распада СССР хоть большинство государств и выбрали демократический путь развития, но впоследствии далеко не все придерживались намеченного курса.

Подводя итог вышесказанному, следует отметить, что процесс трансформации, запущенный после распада СССР, оказался весьма противоречивым и привнес в развитие политических систем новообразованных государств достаточно специфические особенности. Каждое из них выбрало свои способы и методы реформирования государства, но все они объединены общей моделью экзогенной трансформации, в которой ключевую роль сыграли тенденции ретрадиционализации. В большинстве государств данная модель обусловлена историческими особенностями более полувекового существования государств в составе СССР. Вследствие чего, традиции формирования и функционирования политических институтов высшей государственной власти сохранились и в молодых независимых государствах. Они даже после распада СССР тяготеют к сохранению политической традиции существовавшей ранее и стремятся к сохранению политического уклада, не противоречащего таким былым принципам, как сохранения контроля над всеми ветвями власти, при условном их разделении, увеличению полномочий главы государства, осуществлению непосредственного влияния и регулирования деятельности всех институтов высшей государственной власти. Резюмируя вышесказанное можно предположить, что именно тенденции ретрадиционализации смогут выступить основой интеграции государств постсоветского пространства.

 

[1] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка. Новая постиндустриальная волна на Западе. M., 2009. 531 с.

[2] Гельман В. Я. Возвращение Левиафана. Политика децентрализации в современной России // Политические исследования. 2006. №2. С. 90-107.

[3] Омарова А. С. К политической модернизации на деле, а не на словах // Правила Игры. 2012. № 2. С. 31-36.

[4] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка. Новая постиндустриальная волна на Западе. M., 2009. 531 с.

Добавить комментарий