Быков А.А.

Постиндустриальное общество или новая индустриализация? Анализ глобальных тенденций и выбор для Беларуси и России

 Быков А.А., д.э.н., профессор, зав. кафедрой экономики и управления, Белорусский государственный экономический университет, Республика Беларусь

 Начало 2015 г. показало, что для экономик, ориентированных на экспорт сырья, настают непростые времена. После снижения мировых цен на нефть уже несколько стран-экспортеров нефти девальвировали свои национальные валюты. В их числе – Венесуэла, испытывавшая уже давно финансовые трудности, затем – Россия, позже – Азербайджан. Курс белорусского рубля к доллару также снизился: хоть наша страна и не относится к чистым экспортером сырья и энергоресурсов, но основным нашим торговым партнером является Россия. Девальвация национальных валют – это только один из признаков снижения совокупной деловой активности, вызванного сокращением денежных поступлений от экспорта. В такой ситуации нельзя не согласиться с теми экспертами, которые уже давно указывали на необходимость перехода экономики к инновационной модели развития, к модели, выбранной в качестве ориентира ведущими и наиболее успешными экономиками мира.

В теоретических исследованиях данная модель чаще всего ассоциируется с постиндустриальным обществом, в экономике которого преобладает инновационный сектор с высокопроизводительной промышленностью, индустрией знаний. Главной движущей силой экономики становятся научные разработки, наиболее ценными качествами являются уровень образования, профессионализм, обучаемость и творческий подход работника, что в совокупности формирует человеческий капитал как главный интенсивный фактор развития постиндустриального общества[1].

Данное краткое описание – лишь один из вариантов характеристики постиндустриального общества. Современная его концепция представляет собой предельно широкое научное обобщение. Ее смысл может быть понят легче, если выделить пять компонентов этого понятия[2]: 1) в экономическом секторе: переход от производства товаров к расширению сферы услуг; 2) в структуре занятости: доминирование профессионального и технического класса; 3) осевой принцип общества: центральное место теоретических знаний как источника нововведений и формулирования политики; 4) будущая ориентация: особая роль технологии и технологических оценок; 5) принятие решений: создание новой «интеллектуальной технологии».

В условиях постиндустриального общества основным ресурсом производства и управления становится научное знание. За последние 50 лет человеческий капитал, знания, разработка и трансферт технологий внесли больший вклад в экономический рост, нежели остальные «осязаемые» факторы производства – труд, капитал, природные ресурсы[3]. Данный вывод подтверждается тем фактом, что одна из наиболее известных инновационных компаний – Apple – является самой дорогой в мире, опережая по уровню капитализации следующего за ней нефтяного гиганта Exxon Mobile более чем в два раза. Но, справедливости ради нужно отметить, что Apple присутствует на рынке в своей отрасли более 30 лет, а значит она, как и сама отрасль информационных и коммуникационных технологий, уже имеет свою историю и не относится к новичкам бизнеса. Сейчас Apple планирует развивать свой бизнес в смежных отраслях, например, производить электромобили – но и этот вид деятельности трудно назвать новым, поскольку первые электромобили появились более 100 лет назад.

Если постиндустриальное общество имеет явные преимущества по сравнению с тем обществом, в котором живем мы, возникает логичный вопрос: что мешает нам у себя в стране создать такую экономическую модель?

Модель постиндустриального экономического развития имеет не только приверженцев, но и подвергается критике. По мнению российских экспертов М. Хазина и Н. Кащеева, экономика США, как образец постиндустриального общества, уже длительное время не может развиваться в рамках самодостаточного цикла роста. Стимулами для роста являются низкая процентная ставка и программа количественного смягчения[4]. В результате общий долг корпораций и домохозяйств в последние годы значительно вырос.

Признаками постиндустриального общества являются не только повышение роли информационного сектора в экономике и увеличение финансирования научной сферы, но также монополизация развитыми странами и транснациональными корпорациями рынка высоких технологий[5]. Некоторые исследователи утверждают, что одной из причин мирового кризиса 2008 г. стало доминирование интеллектуальных монополий, которые полностью коммерциализировали прикладные научные исследования[6]. В таких условиях развитие постиндустриального общества приносит основные дивиденды узкому числу высокоразвитых экономик, воспроизводящих свой капитал на фоне увеличения разрыва в уровне благосостояния от периферийных стран.

Подобной точки зрения придерживается основоположник мир-системного подхода И. Валлерстайн:  ключевым фактором, разграничивающим страны ядра (центра) и страны периферии он называет не новые технологии, а уровень монополизации рынка: чем более конкурентным является продукт, тем меньше на нем можно заработать и потому тем более он перифериен. Чем более монополизирован продукт, тем более «ядерным» он является, поскольку на нем можно сделать больше денег. Так что если некие типы производства распространяются во все большем числе стран, то это происходит потому, что они стали менее прибыльными на первоначальной территории производства[7].

По большому счету, между точкой зрения Валлерстайна и широко распространенными концепциями технологического детерминизма, в том числе концепции постиндустриального общества, существенных противоречий нет. Как правило, именно инновационный продукт является монопольным, поэтому чем более существенно новая технология отличается от ранее известных, тем выше должна быть монопольная рента, тем дольше данный продукт сможет сохранять монопольную позицию на рынке.

Инновации являются основным, но не единственным способом монополизации рынков, а также средством разрушения монополий. Например, мода также является источником сверхдоходов, но она все-таки не базируется на достижениях науки. Современную экономику часто называют «экономикой брэндов» — фактически брэнды вытесняют с рынка всех мелких конкурентов, забирая себе его львиную долю.

Доля брэнда в стоимости компаний поистине огромна, для крупнейших компаний она составляет 60-90%, поэтому брэнды способствуют надуванию пузырей в экономике, а в случае кризисов – их катастрофическому лопанию. Быстрый рост стоимости брэндов, в том числе высокотехнологичных компаний, многократно опережает рост реальных экономических показателей – такие приросты стоимости могут быть объяснены только «нагнетанием» информации. Как отмечает Дж. Сорос, для рынков важно не то, как есть на самом деле, а то, как люди думают[8], особенно то, куда устремляется большинство. В результате очень сложно отличить реальный экономический эффект инноваций от прироста доходов и стоимости бизнеса, достигнутых крупными интеллектуальными монополиями в результате стимулирования спроса на свою продукцию.

Следуя данной логике можно заключить, что успехи постиндустриального общества обеспечиваются не только высокой инновационной активностью в странах ядра, но также выстроенным организационным механизмом, объединяющим инновации, получаемые в результате их внедрения продукты, и рынки сбыта данных продуктов через информационное воздействие на потребителей. Чрезвычайно гибкие и устойчивые к внешним воздействиям глобальные промышленные сети, которые преимущественно в развитых странах осуществляют разработку новых продуктов, а их массовое производство организуют в странах периферии, не только получают монопольную ренту от науки и высокотехнологичных производств, но также накапливают ее в странах ядра, используя механизмы фондового рынка. «Поскольку капиталистическая система иерархична, возможности новичков занять в ней высокое место заведомо ограничены. Более того, успех одних чреват серьезными проблемами для других…»[9].

Среди известных альтернатив постиндустриальному обществу в русскоязычной литературе и на западе чаще всего называют новую индустриализацию, под которой часто понимаются разноплановые процессы – начиная от простого возврата из-за рубежа ранее утраченных производств – и до развития наукоемкой промышлености на базе новых технологических укладов. Последняя трактовка, по сути, приближает новую индустриализацию к модели постиндустриального развития.

В частности, в США получил широкое распространение специальный термин «решор» (reshore – возврат предприятий на территорию США), как противоположность предыдущему популярному процессу «оффшор» (offshore – вывод производственных предприятий в другие страны). Возврат ранее утраченных производств – это всего лишь один из совокупности взаимосвязанных процессов, наблюдаемых сейчас в американской экономике и получивших название «промышленного ренессанса». Его основная идея вкратце такова: вы не можете заниматься инновациями продукта, если вы сами не производите этот продукт[10].

Некоторые российские авторы обращают внимание на принципиальное отличие терминов «реиндустриализация» и «новая индустриализация». Применительно к современной России термин «реиндустриализация» может использоваться, когда речь идет о необходимости восстановления утраченных цепочек производственных связей, которые характеризуют целостность национально-воспроизводственного комплекса[11].

Вопрос восстановления производственных цепочек в рамках новой индустриализации поднимает также С. Губанов: «…предстоит сформировать свою, отечественную экономику ТНК. Надо создавать цепочки производства добавленной стоимости»[12].

Относительно того, для каких отраслей – новых или традиционных – должен быть установлен приоритет развития в процессе новой индустриализации, единого мнения нет. Некоторые эксперты высказывают мнение, что развивать только постиндустриальные отрасли, базирующиеся на человеческом капитале, в современных российских условиях просто опасно, если не развивать параллельно отрасли производства реального, индустриального сектора. Выращенные кадры постиндустриальной экономики могут не найти себе применения в отсталой промышленности и уйти за рубеж. Точно также, крайне рискованно бросать все силы только на развитие технологий шестого технологического уклада, достижения которого будут просто не восприняты реальным сектором экономики. В этом смысле важнейшей задачей является формирование внутреннего спроса на инновации со стороны секторов экономики[13].

Следовательно, для проведения новой индустриализации важны не столько сами инновации, которые азиатские страны, к примеру, просто заимствовали, сколько организационная модель, позволяющая их внедрять на как можно большем количестве производств.

Попытаемся далее на основе анализа доступных в открытом доступе данных статистики ответить на следующие вопросы: Какая форма организации свойственна успешным постиндустриальным экономикам? Что позволяет им поддерживать высокий спрос на инновации?

Объектами анализа выбраны 8 крупных экономик мира, представляющих ОЭСР и БРИКС – США, Китай, Япония, Германия, Бразилия, Индия, Корея, Россия. Представленная выборка включает экономики, ориентированные на экспорт «знаний», и высокотехнологичных товаров, а также сырья. В силу того, что анализируемые экономики относятся к наиболее крупным, их рассмотрение позволяет судить об изменении спроса на основные виды товаров и услуг в мире. В конечном итоге их анализ в первом приближении позволяет получить представление о функционировании мировой экономики как единого целого, как системы. Расчеты велись в текущих ценах в долларах США по номинальному обменному курсу, что позволило сопоставлять базовые показатели различных стран в разрезе отдельных секторов.

В качестве основных оценочных показателей выбран показатель добавленной стоимости, создаваемой в различных секторах экономик, а также показатель чистого экспорта как разница экспорта и импорта анализируемой группы товаров или услуг. Показатели рассчитаны преимущественно в период с 2000 по 2010 гг. – время, когда мировые цены на сырье росли.

Структура экспорта товаров и услуг оценивалась как по данным платежных балансов, так и с помощью базы данных TiVA. База данных Trade in Value Added (TiVA) – это совместная инициатива ОЭСР и ВТО, которая базируется на таблицах «Затраты-Выпуск» и представляет собой способ разложения торговых потоков на составляющие по принципу происхождения и назначения добавленной стоимости и провести исчерпывающий анализ феномена глобальных производственных цепочек[14].

Проведенный анализ позволил выявить некоторые тенденции и сделать следующие выводы:

  1. В изменениях укрупненной структуры чистого экспорта и добавленной стоимости в экспорте исследуемой выборки экономик наблюдаются разнонаправленные тенденции. США, Япония и Индия снижают долю товаров в чистом экспорте и наращивают экспорт услуг. Германия и Ю. Корея увеличивают экспорт как товаров, так и услуг. Китай, Россия и Бразилия увеличивают экспорт товаров и сокращают долю услуг в чистом экспорте. В Индии при этом прирост чистого экспорта услуг незначителен по сравнению с приростом чистого импорта товаров. В США эти показатели сопоставимы, но все же прирост чистого экспорта услуг примерно в два раза уступает приросту чистого импорта товаров. В дальнейшем сократить отрицательное торговое сальдо США помогло не увеличение экспорта услуг, а рост самообеспеченности топливно-энергетическими ресурсами, увеличение добычи нефти и газа.
  2. В изменении структуры производства и товарного экспорта по укрупненным группам товаров прослеживается следующая тенденция: США и Япония снижают долю всех товаров в общем экспорте, в том числе наукоемких. В Японии происходило снижение добавленной стоимости всей отрасли машиностроения, особенно электроники. В Китае, Индии, Ю. Корее произошло снижение удельного веса текстиля в экспорте, увеличился экспорт технически сложной продукции машиностроения. В России и Бразилии увеличился экспорт сырья.
  3. В расчете на душу населения наибольший рост объемов производства и добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности демонстрируют Германия и Корея, в этих странах около половины прироста добавленной стоимости достигнуто за счет высокотехнологичных производств – электроники, станкостроения, производства транспорта. Прирост добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности на душу населения в России выше, чем в США, Бразилии, Китае, Индии, и достигнут в основном за счет роста первичной переработки сырья.
  4. Общий рост добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности восьми исследуемых экономик более чем на 50% обеспечен ростом отраслей первичной переработки сырья – производства топлива, химического производства, металлургии. Главным образом данная тенденция объясняется ростом мировых цен на сырье в исследуемом периоде. Около 40% совокупного прироста добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности обеспечил Китай.
  5. Прирост доходов в странах, специализирующихся на экспорте и первичной переработке сырья привел к бурному росту потребления в этих странах других товаров, включая электронику, транспорт, услуги. В России потребление импортируемых электроники и услуг увеличивалось на 10-15% в год в физических объемах, следовательно, растущий российский рынок позволял наращивать производство и экспорт высокотехнологичных товаров и услуг другим странам.
  6. В исследуемом периоде США увеличили собственные чистые прямые инвестиции в сферу услуг других стран до 1,2 трлн. долл. нарастающим итогом. При этом производство и сбыт любых товаров сопровождается потреблением услуг. В добавленной стоимости электроники, например, 20-25% составляют услуги торговли, логистики, бизнес-услуги. Значительные доходы США от экспорта услуг связаны, таким образом, не только с инновационной деятельностью, но и с платежами, сопровождающими движение всех товаров в процессе международных транзакций. Обязательное присутствие услуг в глобальных цепях поставок товаров формирует надежный источник доходов для инвесторов в услуги, который менее чувствителен к изменениям мировой конъюнктуры, чем продажи сырья и отдельных товаров.
  7. В свете выявленных тенденций и особенностей развития мировой экономики для Беларуси и России, а также с учетом вышеприведенного анализа мнений экспертов, следует не стремиться к реализации абстрактной модели постиндустриальной экономики, а пытаться выстраивать недостающие звенья воспроизводственных процессов. К таким действиям можно отнести:

— создание собственных производств в машиностроении;

— формирование собственной логистической, торговой и инновационной инфраструктуры;

— развитие национальных брэндов, конкурентоспособных в мировом масштабе;

— увеличение глубины переработки сырья;

— продуктивного использования внутреннего спроса как фактора роста национальной промышленности и услуг.

[1] Материалы Википедии. URL: ru.wikipedia.org

[2] Кочетков В.В., Кочеткова Л.Н. К вопросу о генезисе постиндустриального общества // Вопросы философии. 2010. №2. С. 23-33.

[3] Petrescu A.S. Science and Technology for Economic Growth. New Insights from when the Data Contradicts Desktop Models  // Review of Policy Research. 2009. Vol. 26, No. 6. p. 839 — 880.

[4] Денисова Е. В США вымывается средний класс. URL:  utro.ru/articles/2011/04/26/971678.shtml

[5]  Бирюков А. «Постиндустриальный мир» или «постиндустриальный миф» // Свободная мысль. 2010. №1. С. 59-70.

[6]  Pagano U., Rossi M.A. The crash of the knowledge economy // Cambridge Journal of Economics. 2009. No 33. p. 665–683

[7] Иммануил Валлерстайн: О мир-системах, неизбежном конце капитализма и о комплексной социальной науке. URL: worldcrisis.ru. (дата обращения: 05.01.2015).

[8]  Балацкий Е. Экономика брэндов // Общество и экономика. 2009. №3. С. 27-52.

[9] Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. Пер. с англ. Под ред. Б.Ю. Кагарлицкой. СПб., 2001. С. 4.

[10]  Толкачев С.А. «Покупай американское!» Как США снова становятся промышленной державой // Капитал страны. Федеральное интернет-издание. URL: http:// kapital-rus.ru/articles/article/258219/

[11] Рязанов В.Т. Новая индустриализация России или мечты о постиндустриальном идеале? // Социологические исследования. 2014. №11. С. 140-142.

[12] Сергей Губанов: «Компрадорский режим держится на волоске истории». URL: http://www.business-gazeta.ru/article/126419 24.02.2015

[13] Румянцева С.Ю. Лейтмотивы индустриализации // Проблемы современной экономики. 2014. №4. С. 49-53.

[14] Пономаренко А.Н., Мурадов К.Ю. Новая статистика движения добавленной стоимости в международной торговле // Экономический журнал ВШЭ. 2014. №1. С. 43-79.

Добавить комментарий