Кузьмина В.М.

«Мусульманский фактор» во внутренней политике Узбекистана

 Кузьмина В.М., доцент кафедры международных отношений и государственного управления, Юго-западный государственный университет, Курск, Россия

 Являясь богатейшей по запасам полезных ископаемых частью центрально-азиатского региона (золото, полиметаллы, уран, газ, нефть и т.д.), обладая достаточными агроресурсами, Узбекистан остаётся страной острых социальных контрастов. Ему присущи типичные пороки государств афро-азиатского мира: коррумпированность госаппарата, клановость, трайбализм, непотизм и, что особенно важно, резкий разрыв между богатейшим меньшинством и беднейшим большинством населения[1]. Традиционно значительную роль в жизни Узбекистана играл и играет «исламский фактор».

Начиная с конца 1980-х гг. руководство Узбекистана пытается наладить отношения с исламскими силами, подчеркивает значение мусульманских традиций в жизни узбекского общества, но в то же время старается сохранить светский характер узбекской государственности. Автократичность узбекского руководства во многом вызвана произошедшим в начале 1990-х гг. и продолжающимся в наше время острым конфликтом правящих верхов и лично президента И. Каримова с исламскими радикалами. Последнее обстоятельство, в частности, привело к тому, что власть республики стремится держать под жёстким контролем все легальные, внешне лояльные по отношению к правящему режиму, исламские институты и их служителей[2].

При анализе «мусульманского фактора» в жизни современного Узбекистана удобно руководствоваться разделением узбекской территории на 6 основных «исламских» зон.

1) Ферганская долина (Андижанская, Наманганская и Ферганские области — 27 % населения Узбекистана). Это наиболее исламизированная зона республики. Примат конфессионального фактора над этническим сложился здесь ещё в XIX в., что было доказано событиями Андижанского восстания 1898 г. Деятельность ферганских исламских радикалов поддерживается местной хозяйственно-трайбалистской элитой. Исламская форма антиправительственных выступлений используется ферганскими кланами, стремящимися к рычагам центрального управления страной, к которым они не допущены.

2) Центральный Узбекистан (Ташкент, Ташкентская, Сырдарьинская и Джизакская области — 26 % населения Узбекистана). Здесь пока сохраняется невысокий уровень влияния «исламского фактора», жёстко сдерживаемого правящим режимом. Наиболее уязвимой точкой тут является сама столица — Ташкент, где особенно заметны контрасты современной узбекской действительности.

3) Бухарско-Самаркандская зона (Бухарская, Навойская и Самаркандская области — 20 % населения Узбекистана). Здесь сохраняется устойчивое влияние традиционалистского ислама в его «умеренной» форме. По-прежнему силён авторитет суфийского братства Накшбандийа и его последователей (Бухара). Местные исламские круги тесно сотрудничают с бухарско-самаркандскими кланами, наряду с ташкентцами играющими решающую роль в управлении страной. (Президент И. Каримов подчёркивает, что он стоит «вне» кланов и «над» ними, но всё же необходимо помнить о самаркандском происхождении лидера Узбекистана).

4) Зона Суркаш (Сурхандарьинская и Кашкадарьинская области — 14 % населения Узбекистана). Как и в 1996 г., зона продолжает слабо влиять на процессы, происходящие в республике. Степень влияния ислама здесь сравнительно невысока, местный клан «суркаш» не может соперничать в борьбе за власть с кланами трёх ранее названных зон. В то же время следует учитывать пограничный характер данной зоны и возможность дестабилизирующей инфильтрации радикальных «исламистов» извне[3].

5) Каракалпакстан — 6 % населения Узбекистана. Главное в жизни этой зоны не столько влияние «исламского фактора», сколько жёсткая хозяйственно-политическая конкуренция мусульманских этносов (каракалпаков, узбеков и казахов). Местная трайбалистская элита чисто символически представлена в Ташкенте и занята прежде всего борьбой за внутрирегиональные сферы влияния.

6) Хорезм (Хорезмская область — 5 % населения Узбекистана). Здесь религиозная самоидентификация существенно уступала регионально-клановой. Хорезмийцы представлены на общеузбекском уровне весьма слабо, они (во всяком случае, внешне) не рвутся к центральной власти. Для них гораздо важнее действенная защита Ташкентом узбекских интересов в бассейне Амударьи в перманентном противостоянии с туркменскими соседями.

Влияние Запада на «узбекские дела» прослеживается четков Андижанском конфликте. По некоторым данным, к Андижанским событиям 2005 г. плотно «приложили руки» некие западные деятели, формально стремящиеся утвердить в Узбекистане режим «настоящей демократии» вместо нынешней «авторитарной диктатуры». Комментируя возможность реализации подобного, на наш взгляд, утопичного проекта, известный узбекский исламовед Б.М. Бабаджанов совершенно обосновано указал на то, что нет никаких гарантий того, что, в случае попытки организации в Узбекистане т.н. «оранжевой революции», события пойдут здесь по сравнительно мирному пути. По мнению Бабаджанова, в Узбекистане весьма возможен не просто «киргизский» вариант смены лидера и правящей элиты, а наступление анархии и хаоса с приходом затем к управлению ещё более авторитарного (весьма вероятно — радикально-исламского) режима. По официальным данным Узбекистана в ходе беспорядков погибло 187 человек. Общество прав человека Узбекистана «ЭЗГУЛИК» приводит статистику в 230 человек[4].

В киргизско-узбекском конфликте 2010 года также заметна роль Запада.11 июня массовые беспорядки начались в южном областном центре Ош. В зоне конфликта было объявлено чрезвычайное положение и введен комендантский час. В городе Ош было сожжено около 70% городских строений, в Джалал-Абаде пострадали 20% инфраструктурных объектов. По последним данным, жертвами противостояния стали около 260 человек. Руководство Кыргызстана ранее заявило, что кровопролитие произошло из-за спланированных действий определенных политических сил. 12 июня этническая чистка против узбекского населения перекинулись в Джалал-Абадскую область, в городе Джалал-Абад был подожжён Киргизско-Узбекский университет им. К.Батырова. Предсдатель временного правительства Роза Отунбаева запросила помощь России. Для беженцев открыта граница с Узбекистаном. В Киргизии была начата частичная мобилизация, на всей территории Джалал-Абадской области было введено чрезвычайное положение и комендантский час. По словам свидетелей и врачей на юге Киргизии были отмечены факты изнасилования над малолетними узбекскими девочками и беременными женщинами. Из Киргизии в соседний Узбекистан бежало более 450 тысяч человек. По официальным данным, всего за время конфликта убито 442 человека, более 1500 ранено. По неофициальным сведениям уже в первые дни беспорядков погибло около 800 человек. Вечером 14 июня независимые СМИ озвучили цифру более, чем в 2000 погибших.

Данные примеры свидетельствует о том, что Узбекистан в силу полиэтничености населения всегда был и остается «клубком» противоречий отдельных национальных и мусульманских группировок, что делает эту страну и его население уязвимыми при любом национальном конфликте.

[1] Расулев А., Денисов Ю. Проблемы структурных изменений в экономике Узбекистана // Мировая экономика и международные отношения. 2005. № 3 URL: http://www.imemo.ru/index.php?page_id=682

[2] Республика Узбекистан. Энциклопедический справочник. Т.: Гос. науч. изд-во «Узбекистонмиллийэнциклопедияси», 2008.  448 с.

[3] Ситуация со свободой вероисповедания в Узбекистане. URL: http://www.fergananews.com/article.php?id=6807

[4] Ситуация со свободой вероисповедания в Узбекистане. URL: http://www.fergananews.com/article.php?id=6807

Добавить комментарий