Каменский Е.Г., Севцова Е.Ю.

Воспроизводство коррупции: проблема постсоветского пространства

 Каменский Е.Г., к. социолог. н., доцент кафедры философии и социологии, Юго-Западный государственный университет, Курск, Россия

Севцова Е.Ю., аспирант кафедры философии и социологии, Юго-Западный государственный университет», Курск, Россия

 Проблема коррупции имеет на постсовестком пространстве устойчивую историческую традицию. Данное обстоятельство диктует необходимость понимания актуальной проблемы, которая заключается в постоянном хронологиеском и культурном воспроизводстве данной формы криминальных отношений в определенной социокультурной среде.

Коррупция воспроизводится в контексте общего процесса вопроизводства социокультурных отношений, для которых она типична, то есть наследуется как, например, ген или вирус в процессе биологической репликации, от одного поколения к другому. То есть социальный ген, или социокод (информация, информационный комплекс, где информация понимается максимально широко) коррупции передается в социальную перспективу, реплицируясь в социокультурных, институциональных, субинституциональных и субъект-субъективных структурах.

Следовательно, можно утверждать, что саморепликация коррупциии, ее деструкций происходит путем тиражированного производства  (самовоспроизведения) ее компонентов, а главное всей ее структуры и связей, то есть коррупционной культуры. Локализация данных процессов в институциональной системе государств постсоветского пространства происходит на разных уровнях ее иерархической  структуры: воспроизводятся параметры порядка, управляющие параметры, субъективные паттерны и как следствие коррупционные поведенческие практики. При этом невозможность полной редукции констатирует наличие устойчивых социокодов на всех уровнях иерархии, где на каждом низлежащем уровне по вертикали они конкретизируются в типичные идентифицируемые через коррупционные модели поведения установки. С учетом того, что в России, И, например, Украине, сформировалась устойчивая коррупционная культура, то для нее характерны те же механизмы, что и для воспроизводства культуры как таковой, но если мы говорим о ее саморепликации (ауторепродукции), то должны понять как коррупция воспроизводит саму себя. Так как она деструктивна в отношении легитимного (формального, законного) порядка, то речь идет о самовоспроизводстве коррупционных деструкций.

Например, в отношении данной проблемы В.А. Останин отмечает: «Так как коррупционеры не всегда могут довольствоваться исключительно одномоментными формами извлечения дохода из-за краткого срока исполнения своих функций, то они стараются создавать коррупционную систему отношений распределения, пользования и присвоения в целом в обществе. Для этого в обществе формируется соответствующая ресурсная база, создание которой есть инвестиционная деятельность коррумпированного чиновничества, которая имеет соответствующий объект — институт властных коммуникаций в обществе. Власть становится таким же фактором присвоения, как и капитал, земля, предпринимательские способности»[2]. В настоящее время очевидно насколько эта проблема актуальна для современной Украины.

То есть формируется воспроизводящая коррупцию социальная система, обладающая всеми признаками институционального характера, которую мы и определяем как коррупционную культуру. Это в равной степени относится к лбой институциональной системе, где отношения власти-подчинения как типичные для всех социальных иерархических структур, также являются основой социально-профессионального взаимодействия. Крайне важно в данном случае подчеркнуть, что, согласно В.А. Останину, воспроизводится ресурсная база коррупции через присвоение власти, а по сути, возможности авторитарного осуществления определенных функций. То есть наблюдается борьба репликатора за ресурс среды, заключающаяся в возможности построения коррупциогенных условий реализации своих функций. Здесь направленно формируется комплекс условий репликации коррупции, что ярко иллюстрируют «украинские процессы».

Аналогичным образом данные процессы протекают в институциональной системе высшего образования. Воспроизводя социальную структуру общества, в процессе профессиональной социализации и реализации своих институциональных функций, система высшего образования через трансляцию коррупционных социокодов, типичных для социокультурной среды, реплицирует и коррупционные паттерны и модели отношений, стабилизируя как их самих, так и механизмы такой репликации. Таким образом, выстраивается коррупциогенная система отношений как средовой ресурс репликации коррупции, позволяющий ей воспроизводится в будущем. При этом воспроизводятся коррупционные деструкции как самой институциональной системы соподчиненных отношений, так и подобные деформации, характерные для всей совокупности и многообразия социальных практик.

Указанные процессы необходимо также проиллюстрировать на групповом и субъектном уровне локализации. Именно на этом уровне происходит процесс опредмечивания паттернов коррупционного сознания через поведенческие практики. При этом важен учет индивидуально-групповых связей, выступающих каналами диссипаций социально-значимой информации в процессах интеракций, перцепций и коммуникации.

Очевидно, что ценностно-нормативное содержание групповой идеологии транслируется в биографии группы в будущее, сохраняя ее базовые характеристики. Носителями социокодов в преемственности ценностно-нормативного содержания и выступают индивиды как элементы системы, обладающие всеми атрибутами социальной субъектности, в том числе групповой идентичностью. Последняя во многом определяет стили социального поведения, санкционированные группой. Таким образом, групповая идеология (формальная или неформальная) транслируется в эмпирически воспринимаемые поведенческие стратегии. В этом случае сама группа, ее участники, идентифицируемые с ней как с референтным целым, выступает макроиндивидом. Подобным феномен и выступает властная субкультура.

Е.В. Макарихин отмечает: «Так или иначе, идеология макроиндивида —  феномен теоретической деятельности человека, существование которого как сопровождает, так и обуславливает  выделение,  самоидентификацию и само существование естественной  общности. Репродукция, временная трансляция  цели существования общности из поколения в поколение —  функция идеологии;  а эта цель,  в итоге, — репродукция, саморепликация  общности в циркуляции поколений»[3].

Саморепликация общности в циркуляция поколений, акцентируемая Е.В. Макарихиным, предполагает, как мы считаем и эволюцию личностных стандартов, а также оценку факторов воспроизводства признаков личности в современном обществе[4]. В данном случае вновь необходимо обратиться к проблемам характеристик современного постсоветского  общества в интересующем нас аспекте. Устойчивый в традиции, идентифицируемый системный феномен коррупционной культуры, следовательно, включен в содержание базовых национальных архетипов. На личностно-групповом уровне социальной психологии наций он и представлен коррупционным сознанием. По нашему мнению, коррупционные паттерны национального архетипа определяют и столь низкий уровень эффективности антикоррупционной политики и в России, и в Украине скептические настроения населения в отношении антикоррупционной идеологии политических деклараций.

 

[1] Исследование выполнено при финансовой поддержке  РГНФ в рамках проекта проведения научных исследований «Коррупциогенные риски инновационного развития: социолого-криминологический анализ», проект №13-33-01265.

[2] Останин В.А. Коррупционные инвестиции в системе отношений собственности // Таможенная политика России на Дальнем Востоке. 2010. № 3(52). С.43.

[3] Макарихин Е.В. Когнитивные детерминанты жизненного цикла существования общностей // Вестник Нижегородского Университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Социальные науки. 2004. №1. С.466-467.

[4] См. подроб.: Пойзнер Б., Соснин Э. Русская традиция исправления мира и дизайн социума // Высшее образование в России. 2000. №6. С.42.

Добавить комментарий